• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

1. В городах и деревнях

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Возвращаясь в страну, где когда-то, может даже недавно, бывал, прежде всего невольно обращаешь внимание на те перемены, которые произошли со времени твоего последнего пребывания в ней. Хочется еще раз увидеть то, что запечатлелось в памяти как свидетельство исторического прошлого, еще раз пройтись по памятным местам. Точно такие чувства я испытываю, оказываясь в Китае в новой поездке.

Серьезные изменения коснулись городов, больших и малых. Заметны они и в столице. Уже по дороге из Пекинского аэропорта в город бросается в глаза много нового. Узкие переулки, где порой было трудно проехать машине, уступили место широким проспектам, появились кольцевые автострады в нескольких уровнях, опоясывающие город. Так, где когда-то стояли маленькие одноэтажные домики, поднялись громадины многоэтажек, высоко в небо взметнулись коробки торговых центров и ультрасовременных отелей, многие из которых построены с помощью западных и японских фирм. В каждом крупном китайском городе за последние двадцать лет появились десятки пяти-, четырех- и трехзвездочных гостиниц, удовлетворяющих самым высоким международным стандартам. Иногда создается впечатление, что имеет место переизбыток отелей.

Номера в них удовлетворяют самым взыскательным вкусам. Непременная их принадлежность — холодильник, цветной телевизор. Хочу сказать, что последний можно встретить в семьях большинства горожан. Китайцы практически миновали эру черно-белых телевизоров, хотя они и продаются в магазинах...

Изменения коснулись и достопримечательностей столицы, например Летнего дворца Ихэюань. На его создание императрица Цы Си истратила огромные средства, предназначенные на строительство военно-морского флота. В конце XIX в. это было ее любимое место отдыха. Одно из самых посещаемых туристами мест — Храм Неба, место моления о богатом урожае императоров Минской и Цинской династий, его стены обладают удивительным свойством передавать голоса людей. Яркое представление о жизни правителей недавнего прошлого дает императорский дворец Гугун, построенный в 1406 году. Он занимает площадь в 720 кв. м, состоит из 9000 помещений. Дворец расположен в центре города, между площадью Тяньаньмынь и сказочным садово-парковым комплексом “Бэйхай”, где можно, как и прежде, покататься на лодке. Сохранив свое неповторимое своеобразие, эти места вместе с тем помолодели, посвежели; бывая в них, как бы заново ощущаешь сопряженность современного бытия с историческим прошлым. Приятно пройтись и по обновленной улочке Люличан, где расположены антикварные лавочки и букинистические магазины. В 50-е годы Люличан постепенно начала приходить в запустение, еще большие удары судьбы она испытала в годы “культурной революции”, теперь древняя пекинская улочка переживает второе рождение — блестят на солнце обновленные причудливые узоры традиционной стенной китайской архитектуры, поражают великолепием изделия из шелка, керамики, дерева в торговых помещениях магазинов, многолюдно и в недавно открытом ресторане Конфуция, где можно отведать блюда, любимые по преданию великим китайским мудрецом.

Аналогичные изменения большего или меньшего порядка я наблюдал позднее при поездках по Китаю: в Гуанчжоу и Шэньяне, Ухане и Сянгане, Шанхае и Тяньцзине, Хух-Хото и Нанкине, Чанша и Харбине, Цзинани и Циндао. Впечатляет и новый “открытый город” Шэньчжэнь, построенный буквально за несколько лет на песчаной косе на месте бывшей деревушки.

Китайские города растут быстро, в основном вверх, ввиду дороговизны земли, ее нехватки и перенаселенности. Уже не редкость дома в 20-30 этажей. Города-миллионники, т.е. с населением около или немногим более миллиона человек, в Китае называют средними. В стране уже много городов, где проживает несколько миллионов человек. Наиболее крупными являются Чунцин (15 млн.), Шанхай (13 млн.), Пекин (свыше 10 млн.).

Все без исключения китайские города в различной степени переживают строительный бум. За двадцать и особенно за последние десять лет только в Пекине построено 124 моста, на городских развязках 3 кольцевые дороги, новое здание Пекинской государственной (национальной) библиотеки, оборудованное современной техникой. Она стала теперь крупнейшей в Азии на конец 1999 г.. В городе 254 гостиницы, могущие принимать иностранцев, 80 крупных супермаркетов. За 20 лет норма обеспеченности жильем на одного человека выросла с 6 до 15 кв.м.

В Шанхае более 100 зданий высотой свыше 100 м. За последние годы в городе построены 70 км широких скоростных автострад, 4 больших моста, ветка современного метро с 21-й станцией. Закончено строительство “воздушного” метро, где поезда будут ходить по специальной эстакаде, расположенной над землей. Постепенно меняет свой вид знаменитая центральная Нанкинская улица. Вместо домов небольшой этажности появляются высотные дома отелей, банков, офисов торговых компаний, магазинов. Снесено более 2/3 ветхого жилого фонда, полтора миллиона человек получили новое жилье, теперь на одного человека приходится уже 9 кв. м.

За десять лет на месте небольшой деревушки в Пудуне — окрестностях Шанхая — фактически вырос целый город с многоэтажными зданиями китайских и иностранных компаний, именно здесь расположено 88-ми этажное здание “внешнеторговых компаний” и достопримечательность города — красивое здание телебашни высотой 468 м.

Шанхай — самый крупный китайский город по оснащенности мобильной связью. Сотовые телефоны имеют здесь свыше 1 млн. человек. По ним в Китае говорят везде — в метро, самолетах, их используют посетители магазинов, пассажиры поездов и автобусов, люди на улицах, спешащие по своим делам.

Один российский ученый, неоднократно бывавший в различных странах мира, в том числе США и Германии, после посещения в 1999 году Пекина и Шанхая сказал мне: “У нас много говорят о заслугах Лужкова в развитии городского хозяйства Москвы, но разве то, что сделано им, может сравниться с тем, что мы видим в Пекине и Шанхае! Я думаю, что если бы руководителей этих городов пригласили на должность мэра Москвы, дела в нашей столице пошли бы значительно лучше”.

Поскольку балконов в китайских домах, как правило, нет, то для того чтобы сушить белье используются специальные продолговатые палки. Поэтому жилые дома многих, китайских городов например Шанхая, представляют собой живописное зрелище — почти все окна буквально облеплены разноцветными и разнообразными предметами верхней и нижней одежды, закрепленными на специально изготовляемых прямо висящих или немного согнутых палках.

Следствием неизбежной реконструкции является постепенное исчезновение неповторимого национального колорита старых китайских городов. Так, например, происходит со знаменитой торговой улицей Ванфуцзин в Пекине. Теперь центры крупных китайских городов все больше напоминают по своему внешнему облику центры европейских, американских и японских городов. Об этом говорит и обилие рекламы на улицах.

Улицы китайских городов буквально заполнены разнообразной рекламой. В Пекине, например, можно встретить рекламу товаров многих известных японских корпораций. В Шанхае рекламные щиты с названиями французских вин, продукции китайских компаний, например одного из лучших в стране циндаоского пива, соседствует с пропагандистскими лозунгами типа “Поднимем выше знамя теории Дэн Сяопина”, “развитие — это непреложная истина” (последнее изречение принадлежит Дэн Сяопину).

Во всех городах, где мне довелось побывать, тем не менее сохранился неповторимый китайский колорит — узкие, зачастую кривые улочки с традиционными приземистыми постройками, расположенными в маленьких двориках. В Китае на ремонт, приведение в надлежащий вид исторических памятников, храмов, имеющих культурную ценность, затрачиваются большие средства, бережно сохраняются памятники традиционной архитектуры — императорские дворцы, например маленький Зимний дворец в Шэньяне, буддийские храмы, последние есть почти в каждом городе. Впечатляют Храм Нефритового Будды в Шанхае, обладающий своеобразием комплекс буддийского храма в Ханьчжоу на берегу Западного озера, одна из восьми даосских святынь — Тайцинь недалеко от города Циндао, сравнительно недавно открытая гробница Ма Ваньдуй в Чанше и др. Появляются и новые храмы, к примеру неподалеку от города Сыхуэй (пров. Гуандун) мне довелось посетить недавно построенный даосский храм, который сразу же стал туристической достопримечательностью. Вообще, можно сказать, что весь Китай является страной исторических памятников. Местами встречаются вкрапления европейской культуры — в виде жилых, торговых и общественных зданий в том же Шанхае, Тяньцзине, центр Харбина напоминает застройку русских городов.

Улицы городов заполнены спешащими людьми, иногда их так много, особенно в Пекине и Шанхае в воскресные дни, что трудно пройти — на тебя движется сплошной людской поток. Вообще здесь на улицах сразу осознаешь, что в этой стране действительно живет больше миллиарда человек и что политика планового деторождения — “одна семья — один ребенок” имеет под собой серьезные основания. В последнее время в беседах с китайцами рефреном звучит фраза “чжунго жэнь тайдо” — “китайцев очень много”. Мимо проносятся иностранные машины всевозможных марок, встречаются и “Волги”, “Жигули”, несколько лет назад мне на глаза попадался и наш старый “ЗИМ”. Уж не знаю, сколько автомобилей этой марки сейчас осталось в Пекине— две или три, но могу сказать, что тот, который я видел, находился в сносном состоянии. В последние несколько лет на улицах китайских городов можно увидеть автомашины, принадлежащие личным владельцам. Но их еще очень мало. В подавляющем большинстве легковые машины принадлежат государственным предприятиям, учреждениям и на них ездят функционеры или, как принято говорить в Китае, “ганьбу” — кадровые работники. Примечательно, что в последние годы резко изменился их возрастной состав — произошло омоложение работников государственного и партийного аппарата. Среди функционеров низшего и среднего звена теперь много молодых людей в возрасте до сорока лет, что было невозможно еще несколько лет назад. В Китае придерживаются курса на сочетание “ганьбу” трех поколений — молодого, среднего и старшего, причем все больше возрастает роль первых двух поколений, подчеркивается необходимость сочетания молодости с опытом, причем этот процесс осуществляется постепенно. На последнем, XV съезде КПК, состоявшемся в сентябре 1997 г., в состав ЦК было избрано только два человека, возраст которых тогда перевалил за семьдесят, — нынешний генеральный секретарь, президент страны Цзян Цзэмин, и бывший руководитель, выдвиженец Мао Цзэдуна Хуа Гофэн. Заслугой последнего считается то, что он без борьбы передал власть Дэн Сяопину. Еще двоим — бывшему тогда премьером — Ли Пэну и его тогдашнему заместителю, а ныне премьеру Чжу Жунцзи, было в 1997 г. 69 лет.

До недавнего времени метро в Китае существовало лишь в Пекине — две радиальные линии с тридцатью станциями, недавно они были соединены, правда, очень неудобным переходом. Пекинское метро, по признанию самих китайцев, не так комфортабельно, как его “собратья” в российских городах, не на всех станциях есть эскалаторы, для того, чтобы попасть к перронам надо спуститься по крутым лестницам, что доставляет трудности людям пожилого возраста. Интервалы между поездами иногда составляют десять и более минут. Ведется строительство новых станций, но из-за нехватки финансовых средств оно изрядно затянулось. Разительный контраст с пекинским представляет открытое четыре года назад шанхайское метро — пока это только две линии. Если пекинское метро строили сами китайцы, то при строительстве шанхайского большую роль сыграло немецкое техническое содействие (первоначально контракт был обещан французам, но из-за продажи Францией морских фрегатов Тайваню китайские власти передали контракт немцам). Шанхайское метро неглубокого залегания, строили его преимущественно открытым способом. Оно очень удобно, широкие платформы, просторные вестибюли, где расположены самые необходимые магазины — по продаже хлебобулочных изделий, например, мастерские по ремонту обуви, приемные пункты химчистки и т.п. В чем-то шанхайское метро напоминает гонконгское (и токийское) с единственной принципиальной разницей, что в Гонконге и Токио пассажиры при входе и выходе из вагонов соблюдают дисциплину — ожидающие поезда люди выстраиваются справа в очередь по двое, оставляя пространство слева свободным. В Пекине, Шанхае в вагоны поездов метро входят беспорядочной толпой. Цена одного билета в метро и в Шанхае и в Пекине — 3 юаня, где-то одна треть доллара США.

Основная нагрузка по перевозке населения ложится на автобусы и троллейбусы, которые, как правило, переполнены, трамваев в городах в настоящее время практически нет он сохранился лишь в нескольких городах (Далянь, например). В Шанхае на некоторых остановках городского транспорта мне приходилось видеть людей, занимающихся “вталкиванием” людей в автобусы и троллейбусы. Особенно трудно сесть в общественный транспорт зимой, когда возрастает число пассажиров. Летом большинство людей предпочитает ездить велосипедами, ими пользуются все — и седовласые профессора и молоденькие студентки, работники государственных учреждений и торговцы. Во многих семьях два и три велосипеда. Есть, конечно, в китайских городах и такси, цены на него разнятся в зависимости от марки машины — в пределах 1,2-2 юаня за километр. Такси бывает трех видов — государственные, кооперативные и частных компаний. Многие таксисты работают на подряде.

В последние годы появилось еще два вида общественного транспорта, которые во многом помогают облегчить проблему передвижения людей в городах. На улицах китайских городов теперь можно увидеть маршрутные такси — это либо автобусы, либо машины типа “хлебных фургонов” (“мяньбао чэ”), их называют так за внешний вид, в которых за сравнительно умеренную плату, но в любом случае большую, чем в обычном рейсовом автобусе, можно проехать до нужного тебе места (в рейсовом автобусе цена билета — 0,5 юаня, здесь же от одного до трех-шести юаней, в зависимости от расстояния). Эти маршрутные такси в случае наличия свободных мест останавливаются по просьбе ожидающих их пассажиров. По улицам Пекина до 1999 г. “бегали” небольшие, типа фургонов, машины совместного китайско-японского производства, вместимостью 5-6 человек. Одно время практически исчезли велорикши, в основном остались те, кто занимался по преимуществу транспортными перевозками. Однако в последние годы велорикши, видимо по причине избытка рабочих рук, вновь появились на улицах городов, хотя и не в прежнем количестве. На смену во многих городах им пришли моторикши. Китайцы часто прибегают к их услугам. Иностранцев, пользующихся вело- или моторикшами, я видел редко. Но теперь они стали одним из любимых видов транспорта российских “челноков”. Вспоминаются в этой связи 50-ые годы, тогда советским людям было категорически запрещено пользоваться рикшами, считалось, что это эксплуатация, унижение достоинства другого человека. Как-то в Шанхае один сотрудник нашего представительства, находясь в “состоянии легкого подпития”, нарушил это правило и вернулся домой на рикше. Он был немедленно выслан из Китая. Резкое увеличение машин на улицах городов привело к тому, что в часы пик поездки на любом виде транспорта занимают очень много времени, особенно в центре города, “пробки” (“сайчэ” или “дучэ”) стали частым явлением.

Сильно изменился внешний облик городов. Чинные деловые улицы, заполненные спешащими по своим делам рабочим и деловым людом, словно по мановению палочки превратились в сплошные торговые ряды. Во многих районах Пекина и других городов тротуары заполнены торговцами, предлагающими вам купить овощи, фрукты, предметы одежды, обувь, галантерею и т.п. Многоцветие товаров широкого потребления буквально захлестнуло китайские города, розничная торговля практически перешла в руки частного сектора.

На торговых улицах к домам “прилипают” небольшие лавочки, зачастую напоминающие клетушки, торговцы здесь не только торгуют, но и живут. Между этими лавочками и мостовой располагают свой товар продавцы одежды, обуви, посуды, часов, женских украшений, косметики, видеокассет, домашних животных и птиц, фруктов и овощей, цветов, предметов домашнего обихода, торговля идет прямо на тротуарах. Рядом с уличными торговцами работают мастеровые люди — преимущественно сапожных дел мастера и слесари по ремонту велосипедов и т.д. На одной небольшой улочке я насчитал около 200 таких лотошников и мастеровых людей, поэтому бывает трудно проходить по тротуару, ибо все его пространство занято товаром.

Почти все эти люди пришлые, из деревень или маленьких городов, волостных центров. Крестьяне в Китае имеют, как правило, небольшие, маленькие участки земли, урожай, собираемый на них недостаточен, чтобы прокормить семью, поэтому они сдают их в аренду, а сами перебираются в город на заработок. В Шанхае, например, много крестьян из провинций Аньхуэй, Цзянсу, Фуцзянь. Многие из них уже живут в этом мегаполисе по 3-5 лет. Их мечта — разбогатеть и расширить свое дело. Из их рассказов вырисовывается довольно непростая, трудная жизнь многих миллионов простых китайцев. Один мой знакомый, мастер по ремонту велосипедов, с которым мы часто беседовали на различные темы, родом из пров. Аньхуэй. Там у него 4 му земли (т.е. 24 сотки). Его рабочий день начинается засветло, уже в 6-7 часов утра он на тротуаре — “своем рабочем месте”, заканчивает работу он с наступлением темноты — на тротуаре нет освещения. Рядом с ним его жена, которая что-то шьет на швейной машинке. Здесь же их маленькая дочь, которая играет со своими сверстниками. В месяц этот бывший крестьянин зарабатывает, по его словам, примерно 3,5 тысячи юаней, из них 400 — он платит за место на тротуаре (без уплаты соответствующего налога торговать или работать на улице нельзя) и еще 500 — за комнату, где он живет со своей семьей. Зарабатывает он больше рядового профессора, но у него нет ни своего угла, ни медицинской страховки, ни права на пенсию.

Но этот мой знакомый не унывает, он уже привык к подобной жизни, его лицо всегда излучает веселье, вечером он “расслабляется”, позволяет себе выпить 2-3 бутылки пива. Для того, чтобы быть в курсе событий, он регулярно покупает одну из самых популярных в Китае газет “Цанькао сяоси” (“Справочные известия”), в которой помещаются переводы из зарубежных газет и журналов. Его брат также перебрался в Шанхай, он занимается не только ремонтом велосипедов, но и более прибыльным делом — установкой металлических дверей в квартирах. (В связи с увеличением количества квартирных краж в городе вырос спрос на такие двери.) В месяц он зарабатывает 8,5 тысяч юаней, из которых 3,5 тысячи юаней тратит на аренду квартиры.

Рядом с мастером по ремонту велосипедов и его женой-портнихой расположились два брата — продавцы недорогой сезонной одежды, производимой на предприятиях местной промышленности, или как принято говорить в Китае — волостно-поселковой, она гораздо дешевле, чем та, которую производят фабрики в крупных городах. Покупателей у них всегда много. Поскольку весь свой товар они хранят дома, им приходится платить за аренду квартиры 1000 юаней.

Два бывших крестьянина из провинции Фуцзянь. У одного из них на троих всего 18 соток, он торгует овощами вплоть до позднего вечера, чтобы хоть как-то заработать себе на жизнь. Другой фуцзянец побогаче. Он держит небольшую лавчонку на пятачке возле жилого дома, товар у него обычный для такого рода торговых точек — вода, пиво, соки, сигареты, сладости, жевательная резинка и т.п. Рядом с мужем жена торгует овощами, их маленький сынишка вертится рядом.

Еще одна житейская история: семья из трех человек — мать, сын и дочь из небольшого городка. Сын оказался в положении безработного (дословно — потерял работу — “ся ган”). Пособие по безработице он не получает (оно выплачивается лишь рабочим крупных предприятий в больших городах). Как сказала мне его мать, он не получает от правительства ни одного фэня (фэнь — самая маленькая денежная единица, сотая часть юаня). Поэтому семья в поисках заработка была вынуждена переехать в Шанхай, где открыла небольшую лавчонку по продаже скобяных изделий. Дома остался лишь глава семьи — отец. Торговля из-за конкуренции, рядом еще две таких лавчонки, идет трудно. Они живут там же, где и торгуют. Помещение разделено на две неравные части — большая отведена под торговый зальчик, а меньшая — под спальню.

На улицах китайских городов много небольших ресторанов, закусочных, кафе, баров. Есть и небольшие “едальни”, расположенные на тротуарах, где прямо на твоих глазах совершается таинство приготовления пищи.

Как-то в Гуанчяоу автору этих строк пришлось наблюдать 13(!) сапожных дел мастеров, расположившихся вокруг одного небольшого парка в центре города (интересно, что 11 из них были женщины). Вооружившись нехитрыми орудиями, они споро выполняли свою работу. Вспоминается такой случай. В один из весенних погожих дней я спешил по делам в посольство. “Эй!” — вдруг слышу окрик позади меня. Оборачиваюсь, смотрю. Прямо на тротуаре на стульчике сидит сапожник, который, показывая на мои ботинки, говорит, что они требуют небольшого ремонта. Я отвечаю, что у меня нет времени. “Сделаю быстро”, — отвечает сапожник, и действительно, не прошло и пяти минут, как я мог продолжить свой путь.

Получила широкое развитие сфера обслуживания. На улицах китайских городов можно встретить сапожников, парикмахеров, фотографов, портных, мастеров по ремонту велосипедов, кожгалантереи и т.п. Многие портные работают прямо на рынках. Они могут быстро и сравнительно недорого сшить вам брюки, платье, костюм или просто помочь в раскройке вашей ткани. В Пекине, других больших городах возникли своеобразные “биржи труда”, где предлагают свои услуги рабочие строительных профессий — плотники, столяры, каменщики, а также домашние работницы, няни и т.д. Сфера индивидуального сектора деятельности распространилась на культуру, образование и здравоохранение; разрешено создание небольших частных библиотек, кинотеатров, школ, спортплощадок, пунктов неотложной медицинской помощи, курсов иностранных языков, гуманитарных и естественнонаучных дисциплин и т.д. Страницы городских, прежде всего вечерних, газет пестрят объявлениями о курсах по ускоренному изучению английского, японского, в редких случаях русского языков.

Как пишет китайская печать, допущение коллективного и индивидуального предпринимательства позволяет решить следующие задачи: “рассосать” избыточные трудовые ресурсы, резко сократить безработицу, повысить материальный уровень жизни пенсионеров с низкими доходами и одновременно улучшить обслуживание широких масс населения, сделать сферу услуг более доступной и разнообразной. Действительно, в китайских городах не составляет труда “перекусить на ходу”, выпить бутылку лимонада, съесть порцию мороженого. Уличные торговцы “ждут вас” буквально повсюду — не только на рынках, стихийно возникших на улицах, но и около магазинов, парков, на остановках автобусов и троллейбусов. Когда я возвращался вечерами из города в Пекинский университет, то всегда встречал расположившихся прямо под уличным фонарем торговцев водой, мороженым, а то и подержанными журналами и книгами. Заработки их невелики, они едва обеспечивают им минимальный жизненный уровень. Как-то во время посещения знаменитой “Великой китайской стены” я разговорился с одной уличной торговкой. По ее словам, она работает 6-8 месяцев в году, заработок ее небольшой, едва хватает на жизнь. В то же время есть категория торговцев, например торговцев одеждой, заработки которых составляют несколько сот, а то и тысяч юаней. Однажды мне пришлось обедать в ресторане “Летнего дворца”. Рядом расположилась компания китайцев из 5 человек, стол которых был уставлен хорошими яствами. Обед им обошелся в 1000 юаней. Когда они ушли, я спросил официанта, откуда у них такие деньги. Он ответил, что это, по-видимому, торговцы одеждой.

В Китае практически нет рэкета на бытовом уровне, т.е. никто не облагает коммерсантов и предпринимателей специальной регулярной “данью”. Другое дело, что за получение лицензии на право торговли иногда приходится “платить” чиновникам.

Обращает на себя внимание, что подавляющее большинство товаров произведено в Китае, много изделий — по зарубежным лицензиям или на совместном производстве. Например, в Гуанчжоу выпускают автомашины “Пежо”, в Шанхае совместно с Фольксвагеном налажено производство нескольких моделей “Сантаны”, в Тяньцзине выпускают японские автомашины, в Пекине — американские джипы. Действует в Китае и знаменитая фирма “Проктер энд Гембел”, рекламу изделий которой раньше часто можно было видеть на российском телевидении. Но на китайском рынке продаются товары этой компании, произведенные по лицензии внутри страны. Конечно, можно купить в Китае и иностранные товары, большой популярностью пользуется японская бытовая техника — телевизоры, холодильники и др. Несмотря на нелюбовь правящей элиты Запада к Китаю из-за существующего в нем политического строя, в стране продолжается рост иностранных инвестиций. Зарубежных инвесторов привлекает политическая и экономическая стабильность, существующая в стране. Только в одном Пекине действует свыше 5000 компаний с участием иностранного капитала. В Китае представлены все наиболее известные западные и японские корпорации и банки.

Почти в каждом китайском крупном и среднем городе можно встретить закусочные “Макдональдс” и “Кентукки”. Многие супермаркеты созданы с участием японских, корейских, английских и французских фирм.

В Китае поражает обилие товаров; по существу, в последние годы имеет место затоваривание. Изменилась и структура товаров: многие виды бытовой техники, например, созданы на совместных или китайских предприятиях, естественно, что цены на их продукцию ниже, чем на импортную. Мне довелось побывать на крупнейшем китайском концерне по производству бытовой техники “Хайер” в г.Циндао (холодильники, кондиционеры, телевизоры, фотоаппараты, стиральные машины и т.п.). За десять с небольшим лет небольшой заводик превратился в крупное современное предприятие, которое заняло ведущее положение не только на китайском рынке, но и экспортирует свою продукцию в страны Юго-Восточной Азии, Европу. Предприятие — государственное, доля иностранного капитала всего лишь 3%.

Изменения в облике китайских городов — прямой результат широкомасштабных реформ в деревне и городе, которые связаны с поисками китайского пути к социализму, или как говорят в Китае — к “социализму с китайской спецификой”. В Китае уже давно, еще до горбачевской перестройки, считали естественным допущение частной торговли и предпринимательства. В 1999 г. положение о признании частной собственности равноправной формой собственности наряду с общественной было внесено в Конституцию страны. Китайское руководство, в сущности, руководствуется сейчас одним принципиальным прагматическим соображением — допустимо все, что способствует экономическому развитию страны, повышению благосостояния людей. Вспоминается один разговор на эту тему с видным китайским философом. “Конечно, мы понимаем возможность и реальность имущественного расслоения в результате появления частной торговли и предпринимательства, но, во-первых, не надо драматизировать данное обстоятельство. Не следует думать, — говорил он, — что все торговцы обязательно должны разбогатеть, вот, например, взять “перекупщиков” овощей, товар у них сезонный, и они многим рискуют, если им не удастся продать его вовремя. К тому же транспортировка овощей и фруктов из деревни — непростое дело. Должен сказать, что в распоряжении мелких частных торговцев нет, во всяком случае сегодня, машин, они осуществляют перевозку с помощью велорикш. Во-вторых, следует четко представлять себе, что государство, его учреждения при всем своем желании не в состоянии хорошо организовать торговлю всеми необходимыми товарами, а, скажем, у крестьян для этого просто нет времени, они должны работать на полях”. Я вспомнил этот разговор потому, что во время горбачевской перестройки у нас много говорили красивых слов, а решить элементарные жизненные проблемы так и не смогли. Должен сказать, что мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что в китайских государственных магазинах качество овощей и фруктов хуже, чем у расположившегося рядом частника. В то же время в государственных торговых учреждениях сразу же бросается в глаза “перенасыщенность” работниками — там, где может работать 1-2 человека, видишь 4, а то и 5 человек. Власти проявляют заботу об обеспечении населения необходимыми продуктами питания, скажем рисом и капустой, которые составляют неотъемлемый элемент ежедневного рациона каждого китайца, независимо от его социального положения. Еще несколько лет назад поздней осенью тротуары пекинских улиц были буквально завалены капустой. Ее завоз организовывало правительство города, пекинцы делали запасы на зиму. Мои знакомые преподаватели университета покупали сразу по 200-300, а то и больше килограммов. Цена одного килограмма капусты в эти осенние дни была очень дешевой. Переход от карточной системы, существовавшей в Китае, к свободным ценам происходил в течение десяти с лишним лет, начиная с 1978 г. Дольше всех карточки сохранялись на рис, муку, растительное масло и уголь.

В последние годы среди ученых и практиков широкое распространение получило мнение, что не следует возлагать на государство бремя всех расходов на социальные нужды, чрезмерно увеличивать фонды общественного потребления. В настоящее время расходы на лечение и оплату лекарств по-прежнему берут на себя предприятия и учреждения, где работает больной. В то же время запись на прием к врачу пациент оплачивает из своего кармана. Как мне объяснили, это позволяет не только улучшить материальное обеспечение медицинских учреждений, но и сократить количество “мнительных” пациентов. Зачастую приходится оплачивать и такие медицинские услуги, как, например, операции, работу сиделок, прием у хорошего врача. Деньги, как правило, передаются в красном конверте “хунбао”. В деревне система социального страхования до сих пор практически отсутствует. Должен сказать, что сфера платных услуг в Китае в настоящее время значительно расширена по сравнению с прошлым периодом: взимается плата, например, при посещении парков отдыха, но мне, право, никогда не было жалко отдавать деньги за красивые входные билеты. Храню их до сих пор, они напоминают мне о тех исторических местах, где я побывал. Когда мы ехали на научную конференцию в Хуангань (пров. Хубэй), то при подъезде к одному из мостов наша машина затормозила, шофер вышел, подошел к будке около моста и что-то передал сидящему в ней человеку. Оказалось, что он уплатил деньги за право проезда по мосту. Вначале это меня как-то покоробило, а потом, поговорив с моими спутниками, я пришел к выводу, что в этом нет ничего противоестественного: содержание моста обходится государству “в копеечку”, так почему не прибегать к помощи тех, кто им пользуется? Вообще, плата за пользование шоссе, мостами взимается в настоящее время повсеместно.

Материальный уровень жизни в Китае за последние двадцать лет значительно вырос, удалось в основном решить две главные проблемы — питания и одежды. Купить сегодня можно практически все. Между ценами на продукты питания и на рынке и в государственных магазинах, скажем Пекина, нет существенной разницы. Базовая зарплата составляет примерно 2/3 от общего заработка, остальное — различного рода надбавки за стаж, квалификацию, образование и т.д. О повышении уровня жизни китайцев свидетельствует такой факт, как рост вкладов в сберегательные кассы, иногда утром можно наблюдать очередь в них из желающих положить деньги.

Несмотря на продолжающийся рост материального благосостояния, доходов, большая часть населения Китая живет еще трудно. В последние годы наметился процесс расслоения общества, разрыв в доходах увеличивается.

Есть люди, их называют “новыми богатыми” (“син фу”, “син гуй”), которые разбогатели, их успехи рекламируются, с ними устраиваются встречи на телевидении. Несколько лет тому назад мне довелось быть в гостях у очень удачливого бизнесмена из г.Ханьчжоу, которому еще не было и сорока лет. В прошлом крестьянин, затем солдат, рабочий, он сумел благодаря своей природной сметке и необычайной предприимчивости создать крупную компанию по производству минеральной воды и детского питания. Продукцию компании можно теперь увидеть во многих китайских городах. Я встречал рекламу его компанией даже на вагонах пассажирских поездов. Хочу заметить, что у него нет высшего образования. Как-то мне довелось видеть по телевидению встречу с одной обаятельной молодой женщиной, владеющей компании по производству различных предметов для каллиграфии, очень популярного вида искусства в Китае. Она начинала свой путь в бизнесе с нуля, но по прошествии пяти лет сумела разбогатеть.

Еще один пример. Молодой человек 30-ти с лишним лет, 11 лет назад окончил институт, теперь работает в судоходной компании, занимающейся международными перевозками. Недавно купил себе в Шанхае квартиру в 100 с лишним кв.м. Следует учитывать, что в Шанхае такая квартира стоит примерно 50 тысяч американских долларов.

В Китае есть нищие, бездомные, но не в таком количестве, скажем так, на душу населения, как в России.

Цены в Китае на основные продукты питания постоянно растут, в 2000 г. они значительно выше тех, которые были в начале реформ. Поэтому рядовой китаец, средняя китайская семья не имеют возможности каждый день употреблять в пищу какие-то “особые разносолы”. Зарплата за последние двадцать лет также выросла, имеет место инфляция, хотя и не такая громадная, как в России. Например, в 1985 г. доллар равнялся пяти юаням, в настоящее время — восьми.

Деревня живет беднее города, причем средний доход крестьян на севере страны может быть ниже, чем на юге. Тем не менее после роспуска коммун и введения системы “производственной ответственности” или “семейного подряда” китайский крестьянин стал жить значительно лучше, чем в годы “культурной революции”. Мне довелось побывать в деревнях трех провинций — Хубэй, Аньхуэй, Гуандун вблизи Шанхая. В северных и центральных районах много глиняных построек с земляными полами, южнее — видишь каменные дома в два-три этажа, первый этаж обычно отводится под небольшой магазин или закусочную. Примерно половина крестьянских семей уже имеет радиоприемники и швейные машины, в южных провинциях во многих крестьянских домах есть цветные телевизоры и холодильники.

В пятидесятые годы я видел китайцев, как мужчин, так и женщин, одетых практически одинаково — все они носили брюки и куртки синего или зеленого цвета. Сегодня совсем другое положение — люди стали одеваться лучше, особенно женщины.

Приятно поражает отсутствие пьяных, только однажды мне довелось видеть двух мужчин в подвыпившем состоянии. Обычно же китайцы если и употребляют спиртное, то 1-2-3 маленькие рюмки и, как правило, по особому поводу — празднику Весны, приему “важных гостей” и т.п. Водка, вино, пиво — в свободной продаже с самого утра. Помню, как меня всегда поражало отсутствие покупателей около одного магазина в пекинском районе Дунсы, где десятки виноводочных бутылок с разнообразными этикетками, одна другой краше, были выставлены прямо на мостовой, рядом с магазином. Хочу еще добавить, что бутылка водки стоит недорого.

Серьезная проблема китайских городов — загрязненность, наличие большого количества мусора, особенно на не центральных улицах. Есть данные, что по уровню загрязнения в первую десятку самых грязных городов мира входят девять китайских городов.

Поэтому власти китайских городов ведут постоянную борьбу за чистоту, гигиену, санитарию. На улицах, стенах общественных зданий, в самых неожиданных местах можно увидеть такие лозунги: “Не плеваться, где попало, не сорить, где заблагорассудится”. Нарушителям грозит штраф, но должен откровенно сказать — сам видел, как нарушают, и не раз. Однажды в Шанхае мне довелось наблюдать любопытную сценку. В автобус вошла молодая женщина, купила у кондуктора билет, подошла к окну и вдруг ...плюнула на пол. Я прямо ахнул. Один мой знакомый еще по пятидесятым годам объяснил подобное влиянием нравов “культурной революции”. Не знаю так это или нет, но что до нее китайские города были чище, здесь я вынужден с ним согласиться. На проблему антисанитарии постоянно обращают внимание депутаты Всекитайского собрания народных представителей. Должен правда сказать, что в последнее время подобных случаев, аналогичных шанхайскому, я не наблюдал. В Китае по-прежнему проводятся общественные движения, касающиеся повседневного поведения в быту, гигиены и т.п., но они не носят теперь такого назойливого, педантичного характера, как в прошлом. Требования этих движений формулируются в обычной для китайцев традиционной манере — с использованием цифр, например “семь правил поведения в общественных местах”, или “пять не надо”, т.е. то, что, напротив, не следует делать. Во всех этих случаях присутствуют цифровые обозначения.

Развернувшееся в Китае в годы реформ строительство в городах пока еще не может решить жилищную проблему. Поэтому в последние несколько лет в Китае стала осуществляться жилищная реформа в соответствии с условиями рыночной экономики. Согласно ей квартиры теперь не распределяются, а покупаются. Это положение распространяется и на квартиры, полученные раньше, в том числе и несколько десятилетий назад. Цена квартиры колеблется в зависимости от времени постройки дома, срока эксплуатации, ее качества. При выкупе старой или покупки новой квартиры работники государственных учреждений, вузов, заводов пользуются значительными льготами — в зависимости от квалификации, занимаемой должности, стажа работы. Ветераны труда зачастую оплачивают лишь 20-30% стоимости квартиры. После покупки квартиры она становится собственностью владельца, он может делать с ней все, что заблагорассудится — продать, сдать в аренду, подарить.

Многолюдье китайских городов, о чем я писал выше, в значительной степени объясняется также быстрым развитием в последние годы туризма. До начала 80-х годов китайцы практически были лишены возможности свободного передвижения по стране. В настоящее время в городах, богатых достопримечательностями, можно увидеть группы людей от пяти и больше человек, осматривающих исторические памятники — буддийские храмы, древние пагоды, музеи, парки, фотографирующих эти памятники и снимающихся на их фоне. Рядом с ними — иностранные туристы, преимущественно японцы и американцы, только “Великую стену” в разгар туристического сезона посещают тысячи иностранных групп. Многие памятники носят следы “культурной революции” — побитые носы в изображениях будд, искореженная поверхность постаментов, поврежденные скульптуры. Реставрационная работа ведется, но, как правило, легче разрушить, чем восстановить. Среди туристов много китайцев, живущих в различных странах мира, в том числе уехавших из страны после 1949 г. К последним нет предвзятого отношения, напротив, их встречают радушно и тепло, старые идеологические и политические расхождения не могут служить препятствием для общения представителей одной нации. Тем более, что многие зарубежные китайцы стали влиятельными лицами на своей новой родине — видными учеными, крупными коммерсантами, промышленниками — готовыми знаниями и капиталами помочь Китаю в его преобразованиях.

К услугам туристов — широкая индустрия обслуживания, созданная буквально за несколько лет: рестораны, кафе, бистро, государственные и частные уличные фотографы, которые гарантируют качественное и быстрое исполнение снимков, прекрасно организованные рекламы исторических достопримечательностей, музеев, о каждом из них можно купить буклеты, причем самого разнообразного свойства — и дорогие, и дешевые.

И еще одно. Резко увеличилось количество приверженцев не традиционных для Китая вероучений. В последние годы оживились религиозные настроения среди китайцев. В 1958 г. накануне рождества мне довелось побывать в католическом храме на центральной улице Ванфуцзин. Тогда он влачил жалкое существование. Помню сбивчивую проповедь священника, нестройный хор немногочисленных служек. Теперь только в Пекине действуют три католических храма, конечно, это связано с увеличением числа иностранцев, но в храмах много и китайцев. Рядом с Пекинским университетом возобновил свою работу протестантский храм. Служба там ведется еженедельно. Официальных отношений между китайскими католиками и Ватиканом нет. В середине 50-х годов ряд высших католических иерархов были обвинены в антигосударственной деятельности и присуждены к тюремному заключению. Тогда же появилась китайская “патриотическая” католическая церковь, которая руководит ныне католическими храмами. Буквально забит людьми протестантский храм в Харбине.

Несколько лет назад появилось своеобразное движение под названием “Фалунгун”, соединившее в себе ряд буддийских догматов с оздоровительной гимнастикой. Ее основателем явился человек, не имевший даже высшего образования. Это движение приобрело массовый характер, по некоторым данным оно насчитывало до 30 миллионов человек, среди его участников были и члены КПК, бывшие военнослужащие и государственные чиновники. Всех их привлекала обещаемая возможность улучшить свое здоровье. Пока руководители движения не вмешивались в политику, власти терпимо относились к нему. В апреле 1999 г. В центре Пекина собралось около 10 тысяч приверженцев этой “новой религии”, которые потребовали прекратить начавшееся преследование ее членов в некоторых провинциях. После этого власти перешли к административным мерам. В настоящее время деятельность “Фалунгуг” запрещена, его руководители арестованы и приговорены к различным срокам заключения.

Возвращаясь в страну, где когда-то, может даже недавно, бывал, прежде всего невольно обращаешь внимание на те перемены, которые произошли со времени твоего последнего пребывания в ней. Хочется еще раз увидеть то, что запечатлелось в памяти как свидетельство исторического прошлого, еще раз пройтись по памятным местам. Точно такие чувства я испытываю, оказываясь в Китае в новой поездке.

Серьезные изменения коснулись городов, больших и малых. Заметны они и в столице. Уже по дороге из Пекинского аэропорта в город бросается в глаза много нового. Узкие переулки, где порой было трудно проехать машине, уступили место широким проспектам, появились кольцевые автострады в нескольких уровнях, опоясывающие город. Так, где когда-то стояли маленькие одноэтажные домики, поднялись громадины многоэтажек, высоко в небо взметнулись коробки торговых центров и ультрасовременных отелей, многие из которых построены с помощью западных и японских фирм. В каждом крупном китайском городе за последние двадцать лет появились десятки пяти-, четырех- и трехзвездочных гостиниц, удовлетворяющих самым высоким международным стандартам. Иногда создается впечатление, что имеет место переизбыток отелей.

Номера в них удовлетворяют самым взыскательным вкусам. Непременная их принадлежность — холодильник, цветной телевизор. Хочу сказать, что последний можно встретить в семьях большинства горожан. Китайцы практически миновали эру черно-белых телевизоров, хотя они и продаются в магазинах...

Изменения коснулись и достопримечательностей столицы, например Летнего дворца Ихэюань. На его создание императрица Цы Си истратила огромные средства, предназначенные на строительство военно-морского флота. В конце XIX в. это было ее любимое место отдыха. Одно из самых посещаемых туристами мест — Храм Неба, место моления о богатом урожае императоров Минской и Цинской династий, его стены обладают удивительным свойством передавать голоса людей. Яркое представление о жизни правителей недавнего прошлого дает императорский дворец Гугун, построенный в 1406 году. Он занимает площадь в 720 кв. м, состоит из 9000 помещений. Дворец расположен в центре города, между площадью Тяньаньмынь и сказочным садово-парковым комплексом “Бэйхай”, где можно, как и прежде, покататься на лодке. Сохранив свое неповторимое своеобразие, эти места вместе с тем помолодели, посвежели; бывая в них, как бы заново ощущаешь сопряженность современного бытия с историческим прошлым. Приятно пройтись и по обновленной улочке Люличан, где расположены антикварные лавочки и букинистические магазины. В 50-е годы Люличан постепенно начала приходить в запустение, еще большие удары судьбы она испытала в годы “культурной революции”, теперь древняя пекинская улочка переживает второе рождение — блестят на солнце обновленные причудливые узоры традиционной стенной китайской архитектуры, поражают великолепием изделия из шелка, керамики, дерева в торговых помещениях магазинов, многолюдно и в недавно открытом ресторане Конфуция, где можно отведать блюда, любимые по преданию великим китайским мудрецом.

Аналогичные изменения большего или меньшего порядка я наблюдал позднее при поездках по Китаю: в Гуанчжоу и Шэньяне, Ухане и Сянгане, Шанхае и Тяньцзине, Хух-Хото и Нанкине, Чанша и Харбине, Цзинани и Циндао. Впечатляет и новый “открытый город” Шэньчжэнь, построенный буквально за несколько лет на песчаной косе на месте бывшей деревушки.

Китайские города растут быстро, в основном вверх, ввиду дороговизны земли, ее нехватки и перенаселенности. Уже не редкость дома в 20-30 этажей. Города-миллионники, т.е. с населением около или немногим более миллиона человек, в Китае называют средними. В стране уже много городов, где проживает несколько миллионов человек. Наиболее крупными являются Чунцин (15 млн.), Шанхай (13 млн.), Пекин (свыше 10 млн.).

Все без исключения китайские города в различной степени переживают строительный бум. За двадцать и особенно за последние десять лет только в Пекине построено 124 моста, на городских развязках 3 кольцевые дороги, новое здание Пекинской государственной (национальной) библиотеки, оборудованное современной техникой. Она стала теперь крупнейшей в Азии на конец 1999 г.. В городе 254 гостиницы, могущие принимать иностранцев, 80 крупных супермаркетов. За 20 лет норма обеспеченности жильем на одного человека выросла с 6 до 15 кв.м.

В Шанхае более 100 зданий высотой свыше 100 м. За последние годы в городе построены 70 км широких скоростных автострад, 4 больших моста, ветка современного метро с 21-й станцией. Закончено строительство “воздушного” метро, где поезда будут ходить по специальной эстакаде, расположенной над землей. Постепенно меняет свой вид знаменитая центральная Нанкинская улица. Вместо домов небольшой этажности появляются высотные дома отелей, банков, офисов торговых компаний, магазинов. Снесено более 2/3 ветхого жилого фонда, полтора миллиона человек получили новое жилье, теперь на одного человека приходится уже 9 кв. м.

За десять лет на месте небольшой деревушки в Пудуне — окрестностях Шанхая — фактически вырос целый город с многоэтажными зданиями китайских и иностранных компаний, именно здесь расположено 88-ми этажное здание “внешнеторговых компаний” и достопримечательность города — красивое здание телебашни высотой 468 м.

Шанхай — самый крупный китайский город по оснащенности мобильной связью. Сотовые телефоны имеют здесь свыше 1 млн. человек. По ним в Китае говорят везде — в метро, самолетах, их используют посетители магазинов, пассажиры поездов и автобусов, люди на улицах, спешащие по своим делам.

Один российский ученый, неоднократно бывавший в различных странах мира, в том числе США и Германии, после посещения в 1999 году Пекина и Шанхая сказал мне: “У нас много говорят о заслугах Лужкова в развитии городского хозяйства Москвы, но разве то, что сделано им, может сравниться с тем, что мы видим в Пекине и Шанхае! Я думаю, что если бы руководителей этих городов пригласили на должность мэра Москвы, дела в нашей столице пошли бы значительно лучше”.

Поскольку балконов в китайских домах, как правило, нет, то для того чтобы сушить белье используются специальные продолговатые палки. Поэтому жилые дома многих, китайских городов например Шанхая, представляют собой живописное зрелище — почти все окна буквально облеплены разноцветными и разнообразными предметами верхней и нижней одежды, закрепленными на специально изготовляемых прямо висящих или немного согнутых палках.

Следствием неизбежной реконструкции является постепенное исчезновение неповторимого национального колорита старых китайских городов. Так, например, происходит со знаменитой торговой улицей Ванфуцзин в Пекине. Теперь центры крупных китайских городов все больше напоминают по своему внешнему облику центры европейских, американских и японских городов. Об этом говорит и обилие рекламы на улицах.

Улицы китайских городов буквально заполнены разнообразной рекламой. В Пекине, например, можно встретить рекламу товаров многих известных японских корпораций. В Шанхае рекламные щиты с названиями французских вин, продукции китайских компаний, например одного из лучших в стране циндаоского пива, соседствует с пропагандистскими лозунгами типа “Поднимем выше знамя теории Дэн Сяопина”, “развитие — это непреложная истина” (последнее изречение принадлежит Дэн Сяопину).

Во всех городах, где мне довелось побывать, тем не менее сохранился неповторимый китайский колорит — узкие, зачастую кривые улочки с традиционными приземистыми постройками, расположенными в маленьких двориках. В Китае на ремонт, приведение в надлежащий вид исторических памятников, храмов, имеющих культурную ценность, затрачиваются большие средства, бережно сохраняются памятники традиционной архитектуры — императорские дворцы, например маленький Зимний дворец в Шэньяне, буддийские храмы, последние есть почти в каждом городе. Впечатляют Храм Нефритового Будды в Шанхае, обладающий своеобразием комплекс буддийского храма в Ханьчжоу на берегу Западного озера, одна из восьми даосских святынь — Тайцинь недалеко от города Циндао, сравнительно недавно открытая гробница Ма Ваньдуй в Чанше и др. Появляются и новые храмы, к примеру неподалеку от города Сыхуэй (пров. Гуандун) мне довелось посетить недавно построенный даосский храм, который сразу же стал туристической достопримечательностью. Вообще, можно сказать, что весь Китай является страной исторических памятников. Местами встречаются вкрапления европейской культуры — в виде жилых, торговых и общественных зданий в том же Шанхае, Тяньцзине, центр Харбина напоминает застройку русских городов.

Улицы городов заполнены спешащими людьми, иногда их так много, особенно в Пекине и Шанхае в воскресные дни, что трудно пройти — на тебя движется сплошной людской поток. Вообще здесь на улицах сразу осознаешь, что в этой стране действительно живет больше миллиарда человек и что политика планового деторождения — “одна семья — один ребенок” имеет под собой серьезные основания. В последнее время в беседах с китайцами рефреном звучит фраза “чжунго жэнь тайдо” — “китайцев очень много”. Мимо проносятся иностранные машины всевозможных марок, встречаются и “Волги”, “Жигули”, несколько лет назад мне на глаза попадался и наш старый “ЗИМ”. Уж не знаю, сколько автомобилей этой марки сейчас осталось в Пекине— две или три, но могу сказать, что тот, который я видел, находился в сносном состоянии. В последние несколько лет на улицах китайских городов можно увидеть автомашины, принадлежащие личным владельцам. Но их еще очень мало. В подавляющем большинстве легковые машины принадлежат государственным предприятиям, учреждениям и на них ездят функционеры или, как принято говорить в Китае, “ганьбу” — кадровые работники. Примечательно, что в последние годы резко изменился их возрастной состав — произошло омоложение работников государственного и партийного аппарата. Среди функционеров низшего и среднего звена теперь много молодых людей в возрасте до сорока лет, что было невозможно еще несколько лет назад. В Китае придерживаются курса на сочетание “ганьбу” трех поколений — молодого, среднего и старшего, причем все больше возрастает роль первых двух поколений, подчеркивается необходимость сочетания молодости с опытом, причем этот процесс осуществляется постепенно. На последнем, XV съезде КПК, состоявшемся в сентябре 1997 г., в состав ЦК было избрано только два человека, возраст которых тогда перевалил за семьдесят, — нынешний генеральный секретарь, президент страны Цзян Цзэмин, и бывший руководитель, выдвиженец Мао Цзэдуна Хуа Гофэн. Заслугой последнего считается то, что он без борьбы передал власть Дэн Сяопину. Еще двоим — бывшему тогда премьером — Ли Пэну и его тогдашнему заместителю, а ныне премьеру Чжу Жунцзи, было в 1997 г. 69 лет.

До недавнего времени метро в Китае существовало лишь в Пекине — две радиальные линии с тридцатью станциями, недавно они были соединены, правда, очень неудобным переходом. Пекинское метро, по признанию самих китайцев, не так комфортабельно, как его “собратья” в российских городах, не на всех станциях есть эскалаторы, для того, чтобы попасть к перронам надо спуститься по крутым лестницам, что доставляет трудности людям пожилого возраста. Интервалы между поездами иногда составляют десять и более минут. Ведется строительство новых станций, но из-за нехватки финансовых средств оно изрядно затянулось. Разительный контраст с пекинским представляет открытое четыре года назад шанхайское метро — пока это только две линии. Если пекинское метро строили сами китайцы, то при строительстве шанхайского большую роль сыграло немецкое техническое содействие (первоначально контракт был обещан французам, но из-за продажи Францией морских фрегатов Тайваню китайские власти передали контракт немцам). Шанхайское метро неглубокого залегания, строили его преимущественно открытым способом. Оно очень удобно, широкие платформы, просторные вестибюли, где расположены самые необходимые магазины — по продаже хлебобулочных изделий, например, мастерские по ремонту обуви, приемные пункты химчистки и т.п. В чем-то шанхайское метро напоминает гонконгское (и токийское) с единственной принципиальной разницей, что в Гонконге и Токио пассажиры при входе и выходе из вагонов соблюдают дисциплину — ожидающие поезда люди выстраиваются справа в очередь по двое, оставляя пространство слева свободным. В Пекине, Шанхае в вагоны поездов метро входят беспорядочной толпой. Цена одного билета в метро и в Шанхае и в Пекине — 3 юаня, где-то одна треть доллара США.

Основная нагрузка по перевозке населения ложится на автобусы и троллейбусы, которые, как правило, переполнены, трамваев в городах в настоящее время практически нет он сохранился лишь в нескольких городах (Далянь, например). В Шанхае на некоторых остановках городского транспорта мне приходилось видеть людей, занимающихся “вталкиванием” людей в автобусы и троллейбусы. Особенно трудно сесть в общественный транспорт зимой, когда возрастает число пассажиров. Летом большинство людей предпочитает ездить велосипедами, ими пользуются все — и седовласые профессора и молоденькие студентки, работники государственных учреждений и торговцы. Во многих семьях два и три велосипеда. Есть, конечно, в китайских городах и такси, цены на него разнятся в зависимости от марки машины — в пределах 1,2-2 юаня за километр. Такси бывает трех видов — государственные, кооперативные и частных компаний. Многие таксисты работают на подряде.

В последние годы появилось еще два вида общественного транспорта, которые во многом помогают облегчить проблему передвижения людей в городах. На улицах китайских городов теперь можно увидеть маршрутные такси — это либо автобусы, либо машины типа “хлебных фургонов” (“мяньбао чэ”), их называют так за внешний вид, в которых за сравнительно умеренную плату, но в любом случае большую, чем в обычном рейсовом автобусе, можно проехать до нужного тебе места (в рейсовом автобусе цена билета — 0,5 юаня, здесь же от одного до трех-шести юаней, в зависимости от расстояния). Эти маршрутные такси в случае наличия свободных мест останавливаются по просьбе ожидающих их пассажиров. По улицам Пекина до 1999 г. “бегали” небольшие, типа фургонов, машины совместного китайско-японского производства, вместимостью 5-6 человек. Одно время практически исчезли велорикши, в основном остались те, кто занимался по преимуществу транспортными перевозками. Однако в последние годы велорикши, видимо по причине избытка рабочих рук, вновь появились на улицах городов, хотя и не в прежнем количестве. На смену во многих городах им пришли моторикши. Китайцы часто прибегают к их услугам. Иностранцев, пользующихся вело- или моторикшами, я видел редко. Но теперь они стали одним из любимых видов транспорта российских “челноков”. Вспоминаются в этой связи 50-ые годы, тогда советским людям было категорически запрещено пользоваться рикшами, считалось, что это эксплуатация, унижение достоинства другого человека. Как-то в Шанхае один сотрудник нашего представительства, находясь в “состоянии легкого подпития”, нарушил это правило и вернулся домой на рикше. Он был немедленно выслан из Китая. Резкое увеличение машин на улицах городов привело к тому, что в часы пик поездки на любом виде транспорта занимают очень много времени, особенно в центре города, “пробки” (“сайчэ” или “дучэ”) стали частым явлением.

Сильно изменился внешний облик городов. Чинные деловые улицы, заполненные спешащими по своим делам рабочим и деловым людом, словно по мановению палочки превратились в сплошные торговые ряды. Во многих районах Пекина и других городов тротуары заполнены торговцами, предлагающими вам купить овощи, фрукты, предметы одежды, обувь, галантерею и т.п. Многоцветие товаров широкого потребления буквально захлестнуло китайские города, розничная торговля практически перешла в руки частного сектора.

На торговых улицах к домам “прилипают” небольшие лавочки, зачастую напоминающие клетушки, торговцы здесь не только торгуют, но и живут. Между этими лавочками и мостовой располагают свой товар продавцы одежды, обуви, посуды, часов, женских украшений, косметики, видеокассет, домашних животных и птиц, фруктов и овощей, цветов, предметов домашнего обихода, торговля идет прямо на тротуарах. Рядом с уличными торговцами работают мастеровые люди — преимущественно сапожных дел мастера и слесари по ремонту велосипедов и т.д. На одной небольшой улочке я насчитал около 200 таких лотошников и мастеровых людей, поэтому бывает трудно проходить по тротуару, ибо все его пространство занято товаром.

Почти все эти люди пришлые, из деревень или маленьких городов, волостных центров. Крестьяне в Китае имеют, как правило, небольшие, маленькие участки земли, урожай, собираемый на них недостаточен, чтобы прокормить семью, поэтому они сдают их в аренду, а сами перебираются в город на заработок. В Шанхае, например, много крестьян из провинций Аньхуэй, Цзянсу, Фуцзянь. Многие из них уже живут в этом мегаполисе по 3-5 лет. Их мечта — разбогатеть и расширить свое дело. Из их рассказов вырисовывается довольно непростая, трудная жизнь многих миллионов простых китайцев. Один мой знакомый, мастер по ремонту велосипедов, с которым мы часто беседовали на различные темы, родом из пров. Аньхуэй. Там у него 4 му земли (т.е. 24 сотки). Его рабочий день начинается засветло, уже в 6-7 часов утра он на тротуаре — “своем рабочем месте”, заканчивает работу он с наступлением темноты — на тротуаре нет освещения. Рядом с ним его жена, которая что-то шьет на швейной машинке. Здесь же их маленькая дочь, которая играет со своими сверстниками. В месяц этот бывший крестьянин зарабатывает, по его словам, примерно 3,5 тысячи юаней, из них 400 — он платит за место на тротуаре (без уплаты соответствующего налога торговать или работать на улице нельзя) и еще 500 — за комнату, где он живет со своей семьей. Зарабатывает он больше рядового профессора, но у него нет ни своего угла, ни медицинской страховки, ни права на пенсию.

Но этот мой знакомый не унывает, он уже привык к подобной жизни, его лицо всегда излучает веселье, вечером он “расслабляется”, позволяет себе выпить 2-3 бутылки пива. Для того, чтобы быть в курсе событий, он регулярно покупает одну из самых популярных в Китае газет “Цанькао сяоси” (“Справочные известия”), в которой помещаются переводы из зарубежных газет и журналов. Его брат также перебрался в Шанхай, он занимается не только ремонтом велосипедов, но и более прибыльным делом — установкой металлических дверей в квартирах. (В связи с увеличением количества квартирных краж в городе вырос спрос на такие двери.) В месяц он зарабатывает 8,5 тысяч юаней, из которых 3,5 тысячи юаней тратит на аренду квартиры.

Рядом с мастером по ремонту велосипедов и его женой-портнихой расположились два брата — продавцы недорогой сезонной одежды, производимой на предприятиях местной промышленности, или как принято говорить в Китае — волостно-поселковой, она гораздо дешевле, чем та, которую производят фабрики в крупных городах. Покупателей у них всегда много. Поскольку весь свой товар они хранят дома, им приходится платить за аренду квартиры 1000 юаней.

Два бывших крестьянина из провинции Фуцзянь. У одного из них на троих всего 18 соток, он торгует овощами вплоть до позднего вечера, чтобы хоть как-то заработать себе на жизнь. Другой фуцзянец побогаче. Он держит небольшую лавчонку на пятачке возле жилого дома, товар у него обычный для такого рода торговых точек — вода, пиво, соки, сигареты, сладости, жевательная резинка и т.п. Рядом с мужем жена торгует овощами, их маленький сынишка вертится рядом.

Еще одна житейская история: семья из трех человек — мать, сын и дочь из небольшого городка. Сын оказался в положении безработного (дословно — потерял работу — “ся ган”). Пособие по безработице он не получает (оно выплачивается лишь рабочим крупных предприятий в больших городах). Как сказала мне его мать, он не получает от правительства ни одного фэня (фэнь — самая маленькая денежная единица, сотая часть юаня). Поэтому семья в поисках заработка была вынуждена переехать в Шанхай, где открыла небольшую лавчонку по продаже скобяных изделий. Дома остался лишь глава семьи — отец. Торговля из-за конкуренции, рядом еще две таких лавчонки, идет трудно. Они живут там же, где и торгуют. Помещение разделено на две неравные части — большая отведена под торговый зальчик, а меньшая — под спальню.

На улицах китайских городов много небольших ресторанов, закусочных, кафе, баров. Есть и небольшие “едальни”, расположенные на тротуарах, где прямо на твоих глазах совершается таинство приготовления пищи.

Как-то в Гуанчяоу автору этих строк пришлось наблюдать 13(!) сапожных дел мастеров, расположившихся вокруг одного небольшого парка в центре города (интересно, что 11 из них были женщины). Вооружившись нехитрыми орудиями, они споро выполняли свою работу. Вспоминается такой случай. В один из весенних погожих дней я спешил по делам в посольство. “Эй!” — вдруг слышу окрик позади меня. Оборачиваюсь, смотрю. Прямо на тротуаре на стульчике сидит сапожник, который, показывая на мои ботинки, говорит, что они требуют небольшого ремонта. Я отвечаю, что у меня нет времени. “Сделаю быстро”, — отвечает сапожник, и действительно, не прошло и пяти минут, как я мог продолжить свой путь.

Получила широкое развитие сфера обслуживания. На улицах китайских городов можно встретить сапожников, парикмахеров, фотографов, портных, мастеров по ремонту велосипедов, кожгалантереи и т.п. Многие портные работают прямо на рынках. Они могут быстро и сравнительно недорого сшить вам брюки, платье, костюм или просто помочь в раскройке вашей ткани. В Пекине, других больших городах возникли своеобразные “биржи труда”, где предлагают свои услуги рабочие строительных профессий — плотники, столяры, каменщики, а также домашние работницы, няни и т.д. Сфера индивидуального сектора деятельности распространилась на культуру, образование и здравоохранение; разрешено создание небольших частных библиотек, кинотеатров, школ, спортплощадок, пунктов неотложной медицинской помощи, курсов иностранных языков, гуманитарных и естественнонаучных дисциплин и т.д. Страницы городских, прежде всего вечерних, газет пестрят объявлениями о курсах по ускоренному изучению английского, японского, в редких случаях русского языков.

Как пишет китайская печать, допущение коллективного и индивидуального предпринимательства позволяет решить следующие задачи: “рассосать” избыточные трудовые ресурсы, резко сократить безработицу, повысить материальный уровень жизни пенсионеров с низкими доходами и одновременно улучшить обслуживание широких масс населения, сделать сферу услуг более доступной и разнообразной. Действительно, в китайских городах не составляет труда “перекусить на ходу”, выпить бутылку лимонада, съесть порцию мороженого. Уличные торговцы “ждут вас” буквально повсюду — не только на рынках, стихийно возникших на улицах, но и около магазинов, парков, на остановках автобусов и троллейбусов. Когда я возвращался вечерами из города в Пекинский университет, то всегда встречал расположившихся прямо под уличным фонарем торговцев водой, мороженым, а то и подержанными журналами и книгами. Заработки их невелики, они едва обеспечивают им минимальный жизненный уровень. Как-то во время посещения знаменитой “Великой китайской стены” я разговорился с одной уличной торговкой. По ее словам, она работает 6-8 месяцев в году, заработок ее небольшой, едва хватает на жизнь. В то же время есть категория торговцев, например торговцев одеждой, заработки которых составляют несколько сот, а то и тысяч юаней. Однажды мне пришлось обедать в ресторане “Летнего дворца”. Рядом расположилась компания китайцев из 5 человек, стол которых был уставлен хорошими яствами. Обед им обошелся в 1000 юаней. Когда они ушли, я спросил официанта, откуда у них такие деньги. Он ответил, что это, по-видимому, торговцы одеждой.

В Китае практически нет рэкета на бытовом уровне, т.е. никто не облагает коммерсантов и предпринимателей специальной регулярной “данью”. Другое дело, что за получение лицензии на право торговли иногда приходится “платить” чиновникам.

Обращает на себя внимание, что подавляющее большинство товаров произведено в Китае, много изделий — по зарубежным лицензиям или на совместном производстве. Например, в Гуанчжоу выпускают автомашины “Пежо”, в Шанхае совместно с Фольксвагеном налажено производство нескольких моделей “Сантаны”, в Тяньцзине выпускают японские автомашины, в Пекине — американские джипы. Действует в Китае и знаменитая фирма “Проктер энд Гембел”, рекламу изделий которой раньше часто можно было видеть на российском телевидении. Но на китайском рынке продаются товары этой компании, произведенные по лицензии внутри страны. Конечно, можно купить в Китае и иностранные товары, большой популярностью пользуется японская бытовая техника — телевизоры, холодильники и др. Несмотря на нелюбовь правящей элиты Запада к Китаю из-за существующего в нем политического строя, в стране продолжается рост иностранных инвестиций. Зарубежных инвесторов привлекает политическая и экономическая стабильность, существующая в стране. Только в одном Пекине действует свыше 5000 компаний с участием иностранного капитала. В Китае представлены все наиболее известные западные и японские корпорации и банки.

Почти в каждом китайском крупном и среднем городе можно встретить закусочные “Макдональдс” и “Кентукки”. Многие супермаркеты созданы с участием японских, корейских, английских и французских фирм.

В Китае поражает обилие товаров; по существу, в последние годы имеет место затоваривание. Изменилась и структура товаров: многие виды бытовой техники, например, созданы на совместных или китайских предприятиях, естественно, что цены на их продукцию ниже, чем на импортную. Мне довелось побывать на крупнейшем китайском концерне по производству бытовой техники “Хайер” в г.Циндао (холодильники, кондиционеры, телевизоры, фотоаппараты, стиральные машины и т.п.). За десять с небольшим лет небольшой заводик превратился в крупное современное предприятие, которое заняло ведущее положение не только на китайском рынке, но и экспортирует свою продукцию в страны Юго-Восточной Азии, Европу. Предприятие — государственное, доля иностранного капитала всего лишь 3%.

Изменения в облике китайских городов — прямой результат широкомасштабных реформ в деревне и городе, которые связаны с поисками китайского пути к социализму, или как говорят в Китае — к “социализму с китайской спецификой”. В Китае уже давно, еще до горбачевской перестройки, считали естественным допущение частной торговли и предпринимательства. В 1999 г. положение о признании частной собственности равноправной формой собственности наряду с общественной было внесено в Конституцию страны. Китайское руководство, в сущности, руководствуется сейчас одним принципиальным прагматическим соображением — допустимо все, что способствует экономическому развитию страны, повышению благосостояния людей. Вспоминается один разговор на эту тему с видным китайским философом. “Конечно, мы понимаем возможность и реальность имущественного расслоения в результате появления частной торговли и предпринимательства, но, во-первых, не надо драматизировать данное обстоятельство. Не следует думать, — говорил он, — что все торговцы обязательно должны разбогатеть, вот, например, взять “перекупщиков” овощей, товар у них сезонный, и они многим рискуют, если им не удастся продать его вовремя. К тому же транспортировка овощей и фруктов из деревни — непростое дело. Должен сказать, что в распоряжении мелких частных торговцев нет, во всяком случае сегодня, машин, они осуществляют перевозку с помощью велорикш. Во-вторых, следует четко представлять себе, что государство, его учреждения при всем своем желании не в состоянии хорошо организовать торговлю всеми необходимыми товарами, а, скажем, у крестьян для этого просто нет времени, они должны работать на полях”. Я вспомнил этот разговор потому, что во время горбачевской перестройки у нас много говорили красивых слов, а решить элементарные жизненные проблемы так и не смогли. Должен сказать, что мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что в китайских государственных магазинах качество овощей и фруктов хуже, чем у расположившегося рядом частника. В то же время в государственных торговых учреждениях сразу же бросается в глаза “перенасыщенность” работниками — там, где может работать 1-2 человека, видишь 4, а то и 5 человек. Власти проявляют заботу об обеспечении населения необходимыми продуктами питания, скажем рисом и капустой, которые составляют неотъемлемый элемент ежедневного рациона каждого китайца, независимо от его социального положения. Еще несколько лет назад поздней осенью тротуары пекинских улиц были буквально завалены капустой. Ее завоз организовывало правительство города, пекинцы делали запасы на зиму. Мои знакомые преподаватели университета покупали сразу по 200-300, а то и больше килограммов. Цена одного килограмма капусты в эти осенние дни была очень дешевой. Переход от карточной системы, существовавшей в Китае, к свободным ценам происходил в течение десяти с лишним лет, начиная с 1978 г. Дольше всех карточки сохранялись на рис, муку, растительное масло и уголь.

В последние годы среди ученых и практиков широкое распространение получило мнение, что не следует возлагать на государство бремя всех расходов на социальные нужды, чрезмерно увеличивать фонды общественного потребления. В настоящее время расходы на лечение и оплату лекарств по-прежнему берут на себя предприятия и учреждения, где работает больной. В то же время запись на прием к врачу пациент оплачивает из своего кармана. Как мне объяснили, это позволяет не только улучшить материальное обеспечение медицинских учреждений, но и сократить количество “мнительных” пациентов. Зачастую приходится оплачивать и такие медицинские услуги, как, например, операции, работу сиделок, прием у хорошего врача. Деньги, как правило, передаются в красном конверте “хунбао”. В деревне система социального страхования до сих пор практически отсутствует. Должен сказать, что сфера платных услуг в Китае в настоящее время значительно расширена по сравнению с прошлым периодом: взимается плата, например, при посещении парков отдыха, но мне, право, никогда не было жалко отдавать деньги за красивые входные билеты. Храню их до сих пор, они напоминают мне о тех исторических местах, где я побывал. Когда мы ехали на научную конференцию в Хуангань (пров. Хубэй), то при подъезде к одному из мостов наша машина затормозила, шофер вышел, подошел к будке около моста и что-то передал сидящему в ней человеку. Оказалось, что он уплатил деньги за право проезда по мосту. Вначале это меня как-то покоробило, а потом, поговорив с моими спутниками, я пришел к выводу, что в этом нет ничего противоестественного: содержание моста обходится государству “в копеечку”, так почему не прибегать к помощи тех, кто им пользуется? Вообще, плата за пользование шоссе, мостами взимается в настоящее время повсеместно.

Материальный уровень жизни в Китае за последние двадцать лет значительно вырос, удалось в основном решить две главные проблемы — питания и одежды. Купить сегодня можно практически все. Между ценами на продукты питания и на рынке и в государственных магазинах, скажем Пекина, нет существенной разницы. Базовая зарплата составляет примерно 2/3 от общего заработка, остальное — различного рода надбавки за стаж, квалификацию, образование и т.д. О повышении уровня жизни китайцев свидетельствует такой факт, как рост вкладов в сберегательные кассы, иногда утром можно наблюдать очередь в них из желающих положить деньги.

Несмотря на продолжающийся рост материального благосостояния, доходов, большая часть населения Китая живет еще трудно. В последние годы наметился процесс расслоения общества, разрыв в доходах увеличивается.

Есть люди, их называют “новыми богатыми” (“син фу”, “син гуй”), которые разбогатели, их успехи рекламируются, с ними устраиваются встречи на телевидении. Несколько лет тому назад мне довелось быть в гостях у очень удачливого бизнесмена из г.Ханьчжоу, которому еще не было и сорока лет. В прошлом крестьянин, затем солдат, рабочий, он сумел благодаря своей природной сметке и необычайной предприимчивости создать крупную компанию по производству минеральной воды и детского питания. Продукцию компании можно теперь увидеть во многих китайских городах. Я встречал рекламу его компанией даже на вагонах пассажирских поездов. Хочу заметить, что у него нет высшего образования. Как-то мне довелось видеть по телевидению встречу с одной обаятельной молодой женщиной, владеющей компании по производству различных предметов для каллиграфии, очень популярного вида искусства в Китае. Она начинала свой путь в бизнесе с нуля, но по прошествии пяти лет сумела разбогатеть.

Еще один пример. Молодой человек 30-ти с лишним лет, 11 лет назад окончил институт, теперь работает в судоходной компании, занимающейся международными перевозками. Недавно купил себе в Шанхае квартиру в 100 с лишним кв.м. Следует учитывать, что в Шанхае такая квартира стоит примерно 50 тысяч американских долларов.

В Китае есть нищие, бездомные, но не в таком количестве, скажем так, на душу населения, как в России.

Цены в Китае на основные продукты питания постоянно растут, в 2000 г. они значительно выше тех, которые были в начале реформ. Поэтому рядовой китаец, средняя китайская семья не имеют возможности каждый день употреблять в пищу какие-то “особые разносолы”. Зарплата за последние двадцать лет также выросла, имеет место инфляция, хотя и не такая громадная, как в России. Например, в 1985 г. доллар равнялся пяти юаням, в настоящее время — восьми.

Деревня живет беднее города, причем средний доход крестьян на севере страны может быть ниже, чем на юге. Тем не менее после роспуска коммун и введения системы “производственной ответственности” или “семейного подряда” китайский крестьянин стал жить значительно лучше, чем в годы “культурной революции”. Мне довелось побывать в деревнях трех провинций — Хубэй, Аньхуэй, Гуандун вблизи Шанхая. В северных и центральных районах много глиняных построек с земляными полами, южнее — видишь каменные дома в два-три этажа, первый этаж обычно отводится под небольшой магазин или закусочную. Примерно половина крестьянских семей уже имеет радиоприемники и швейные машины, в южных провинциях во многих крестьянских домах есть цветные телевизоры и холодильники.

В пятидесятые годы я видел китайцев, как мужчин, так и женщин, одетых практически одинаково — все они носили брюки и куртки синего или зеленого цвета. Сегодня совсем другое положение — люди стали одеваться лучше, особенно женщины.

Приятно поражает отсутствие пьяных, только однажды мне довелось видеть двух мужчин в подвыпившем состоянии. Обычно же китайцы если и употребляют спиртное, то 1-2-3 маленькие рюмки и, как правило, по особому поводу — празднику Весны, приему “важных гостей” и т.п. Водка, вино, пиво — в свободной продаже с самого утра. Помню, как меня всегда поражало отсутствие покупателей около одного магазина в пекинском районе Дунсы, где десятки виноводочных бутылок с разнообразными этикетками, одна другой краше, были выставлены прямо на мостовой, рядом с магазином. Хочу еще добавить, что бутылка водки стоит недорого.

Серьезная проблема китайских городов — загрязненность, наличие большого количества мусора, особенно на не центральных улицах. Есть данные, что по уровню загрязнения в первую десятку самых грязных городов мира входят девять китайских городов.

Поэтому власти китайских городов ведут постоянную борьбу за чистоту, гигиену, санитарию. На улицах, стенах общественных зданий, в самых неожиданных местах можно увидеть такие лозунги: “Не плеваться, где попало, не сорить, где заблагорассудится”. Нарушителям грозит штраф, но должен откровенно сказать — сам видел, как нарушают, и не раз. Однажды в Шанхае мне довелось наблюдать любопытную сценку. В автобус вошла молодая женщина, купила у кондуктора билет, подошла к окну и вдруг ...плюнула на пол. Я прямо ахнул. Один мой знакомый еще по пятидесятым годам объяснил подобное влиянием нравов “культурной революции”. Не знаю так это или нет, но что до нее китайские города были чище, здесь я вынужден с ним согласиться. На проблему антисанитарии постоянно обращают внимание депутаты Всекитайского собрания народных представителей. Должен правда сказать, что в последнее время подобных случаев, аналогичных шанхайскому, я не наблюдал. В Китае по-прежнему проводятся общественные движения, касающиеся повседневного поведения в быту, гигиены и т.п., но они не носят теперь такого назойливого, педантичного характера, как в прошлом. Требования этих движений формулируются в обычной для китайцев традиционной манере — с использованием цифр, например “семь правил поведения в общественных местах”, или “пять не надо”, т.е. то, что, напротив, не следует делать. Во всех этих случаях присутствуют цифровые обозначения.

Развернувшееся в Китае в годы реформ строительство в городах пока еще не может решить жилищную проблему. Поэтому в последние несколько лет в Китае стала осуществляться жилищная реформа в соответствии с условиями рыночной экономики. Согласно ей квартиры теперь не распределяются, а покупаются. Это положение распространяется и на квартиры, полученные раньше, в том числе и несколько десятилетий назад. Цена квартиры колеблется в зависимости от времени постройки дома, срока эксплуатации, ее качества. При выкупе старой или покупки новой квартиры работники государственных учреждений, вузов, заводов пользуются значительными льготами — в зависимости от квалификации, занимаемой должности, стажа работы. Ветераны труда зачастую оплачивают лишь 20-30% стоимости квартиры. После покупки квартиры она становится собственностью владельца, он может делать с ней все, что заблагорассудится — продать, сдать в аренду, подарить.

Многолюдье китайских городов, о чем я писал выше, в значительной степени объясняется также быстрым развитием в последние годы туризма. До начала 80-х годов китайцы практически были лишены возможности свободного передвижения по стране. В настоящее время в городах, богатых достопримечательностями, можно увидеть группы людей от пяти и больше человек, осматривающих исторические памятники — буддийские храмы, древние пагоды, музеи, парки, фотографирующих эти памятники и снимающихся на их фоне. Рядом с ними — иностранные туристы, преимущественно японцы и американцы, только “Великую стену” в разгар туристического сезона посещают тысячи иностранных групп. Многие памятники носят следы “культурной революции” — побитые носы в изображениях будд, искореженная поверхность постаментов, поврежденные скульптуры. Реставрационная работа ведется, но, как правило, легче разрушить, чем восстановить. Среди туристов много китайцев, живущих в различных странах мира, в том числе уехавших из страны после 1949 г. К последним нет предвзятого отношения, напротив, их встречают радушно и тепло, старые идеологические и политические расхождения не могут служить препятствием для общения представителей одной нации. Тем более, что многие зарубежные китайцы стали влиятельными лицами на своей новой родине — видными учеными, крупными коммерсантами, промышленниками — готовыми знаниями и капиталами помочь Китаю в его преобразованиях.

К услугам туристов — широкая индустрия обслуживания, созданная буквально за несколько лет: рестораны, кафе, бистро, государственные и частные уличные фотографы, которые гарантируют качественное и быстрое исполнение снимков, прекрасно организованные рекламы исторических достопримечательностей, музеев, о каждом из них можно купить буклеты, причем самого разнообразного свойства — и дорогие, и дешевые.

И еще одно. Резко увеличилось количество приверженцев не традиционных для Китая вероучений. В последние годы оживились религиозные настроения среди китайцев. В 1958 г. накануне рождества мне довелось побывать в католическом храме на центральной улице Ванфуцзин. Тогда он влачил жалкое существование. Помню сбивчивую проповедь священника, нестройный хор немногочисленных служек. Теперь только в Пекине действуют три католических храма, конечно, это связано с увеличением числа иностранцев, но в храмах много и китайцев. Рядом с Пекинским университетом возобновил свою работу протестантский храм. Служба там ведется еженедельно. Официальных отношений между китайскими католиками и Ватиканом нет. В середине 50-х годов ряд высших католических иерархов были обвинены в антигосударственной деятельности и присуждены к тюремному заключению. Тогда же появилась китайская “патриотическая” католическая церковь, которая руководит ныне католическими храмами. Буквально забит людьми протестантский храм в Харбине.

Несколько лет назад появилось своеобразное движение под названием “Фалунгун”, соединившее в себе ряд буддийских догматов с оздоровительной гимнастикой. Ее основателем явился человек, не имевший даже высшего образования. Это движение приобрело массовый характер, по некоторым данным оно насчитывало до 30 миллионов человек, среди его участников были и члены КПК, бывшие военнослужащие и государственные чиновники. Всех их привлекала обещаемая возможность улучшить свое здоровье. Пока руководители движения не вмешивались в политику, власти терпимо относились к нему. В апреле 1999 г. В центре Пекина собралось около 10 тысяч приверженцев этой “новой религии”, которые потребовали прекратить начавшееся преследование ее членов в некоторых провинциях. После этого власти перешли к административным мерам. В настоящее время деятельность “Фалунгуг” запрещена, его руководители арестованы и приговорены к различным срокам заключения.