• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

Мужчина в традиционной культуре некрещенных чувашей: серен и вирем*

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 

Функционирование традиционного обрядового календаря чувашей было сопряжено с достаточно выраженной половой дифференциацией его участников. Некоторые обряды были замкнуты в рамках женской (например, хер аки) или мужской половин общины. Одним из «мужских» обрядов чувашского календаря является серен или вирем, приуроченный среди большинства чувашей к весенне-летнему или пасхальному циклу — мункун.

В распространении этих двух терминов наблюдается определенная закономерность. Вирем, вирми или вэрвэ был распространен у верховых чувашей в Ядринском и Козмодемьянском уездах Казанской губернии, а также в отдельных селениях низовых чувашей Буинского, Тетюшского и Чистопольского уездов (Научный архив Чувашского Государственного института гуманитарных наук (далее — НА ЧГИГН; Отд. I. Ед. хр. 29. № 2846; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1111). В других местах расселения чувашей в правобережных районах Казанской и Симбирской губерний, а также в Самарской, Уфимской и Оренбургской губерниях бытовал термин серен. Ряд исследователей дифференцировали эти два обряда по времени проведения. Вирем проводился в четверг или субботу, а серен — в пятницу или субботу Страстной недели (Магницкий 1881. С. 126–132; Михайлов 1891; Салмин 1994. С. 52). Однако для хронологии обряда важна его сопряженность с другими обрядами пасхального цикла. По традиционному календарю серен проводился всегда после калам кун — первого дня мункун, в большинстве случаев на второй день мункун: у некрещеных чувашей — в четверг (что сохраняется и поныне), а у крещеных — соответственно в понедельник и последующие дни.

Большинство исследователей считают вирем и серен различным названиями одного и того же обряда. Сходство сценария, основного состава участников (мужчины), наконец, приуроченность к циклу мункун, как будто, подтверждают этот вывод, однако более скрупулезный анализ вызывает сомнения в единой природе этих явлений. Между серен и вирем обнаруживается терминологическое и семантическое различие. Вирем всегда проводился накануне мункун и носил ярко выраженный очистительный характер, являлся актом подготовки к наступлению мункун — «Великого дня» (НА ЧГИГН. Отд. III, Ед. хр. 149. № 1189; Отд. I. Ед. хр. 29. № 2846; Ед. хр. 146. № 4529.). Он сопровождался молением Тура, совместной трапезой участников, обязательным кушаньем на которой была каша, сваренная из собранных продуктов, и орешки из теста йыва (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 145. № 4498, 4503; Ед. хр. 146. №. 4524.).

Во главе участников вирем стояло выборное лицо, которое в одних местностях называли вирем пусь (дословно «глава вирем»), а в других — Хырпан (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 6. С. 580–582). В религиозной системе чувашей хырпан соответствует названию божества, которому во время общесельского моления учук приносили искупительную жертву (Салмин 1994. С. 38). Фигура предводителя, вероятно, воплощала это божество, которому во искупление от разных несчастий жители селения преподносили дары в виде продуктов и еды. На участников вирем возлагалась миссия «собирателей зла». Считалось, что оно «прилипало» к прутьям, которыми участники хлестали по воротам и жителям. Поэтому по окончании обхода прутья сжигали в костре, возле которого очищались сами. С места проведения обряда участники возвращались быстрым шагом, не оборачиваясь назад. Отставшему от группы грозила смерть в течение года (НА ЧГИГН. Отд. III. Ед. хр. 147. № 1111).

Серен связан не только с очищением селения и его обитателей от нечисти, но и, прежде всего, с «проводами» духов предков на кладбище после обрядовых действия и молений в их честь. В обряде четко прослеживаются элементы «зазывания» и «изгнания» духов. «Приглашением» на поминальный пир являлся символический костер, зажигаемый во дворе каждого дома, а проводами — серен. Серен, таким образом, представлял заключительный акт обрядов мункун. Поэтому он проводился всегда после первого и основного дня пасхальной недели: у христиан — в понедельник/вторник/среду и т.д., а у некрещеных чувашей — в четверг/пятницу/субботу и т.д. (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 173. № 4988; Ед. хр. 149. № 1159, 1186; Отд. III. Ед. хр. 201. № 1660).

В серен принимали участие подростки и молодые парни, организованные по строгой иерархии. Принцип организации, выборы чинов, последовательность проведения обряда достаточно подробно и неоднократно описаны в литературе. Все они проходили по однотипному сценарию: назначение чинов, в большинстве соответствовавших воинским чинам (полковник, атаман и др.), хождение по селению и сбор угощений (яиц, пирогов, пива), трапеза за околицей в стороне кладбища, зажигание костра и сжигание прутьев. Для сбора угощений назначали казначея, сборщиков яиц самарта пусьтаракан, привратников алык янахе (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 2. № 62). При выборе чинов кандидатов пропускали сквозь строй участников обряда, хлеставших их прутьями, изготовленными из ивовых, рябиновых или шиповниковых веток. В Буинском уезде (с. Старые Айбеси) перед началом обряда всех участников запирали у старосты и выпускали после соответствующего «тестирования», выпрашивая у каждого, ходил ли тот на серен, срезал ли ветки, что ел, пил и с кем спал (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 162. № 4829). При хождении по селу участники обряда выкликивали «Серен!», предваряя небольшим стихом и даже песней (У низовых чувашей известны и другие кличи: «Холлой!», «Алла!»: НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 2. № 62; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1094). При входе в дома сельчан участники били прутьями и выкрикивали «Чир-чер кайтар!» (Пусть уходят все болезни!).

Наряду с идеей очищения от болезней в серен присутствовало и даже доминировало стремление избавиться от всего «чужого», противоположного миру каждой конкретной сельской общины. «Чужими» признавались не только духи предков, но люди другой национальности. В Заволжье и Приуралье во время серен активно изгоняли и избивали татар, башкир и русских, случайно оказавшихся в этот момент в чувашском селении (НА ЧГИГН. Отд. III. Ед. хр. 222. № 1871. С. 130). «Чужими» могли оказаться и чуваши, не являвшиеся жителями данного селения (Полевые материалы автора, Цильнинский р-н Ульяновской обл., 2002). Таким образом, серен (возможно и вирем) восходит, вероятно, к родовому/племенному культу.

Возможно также, что первоначально оба эти обряда составляли части целостного обрядового цикла мункун, подвергшегося некоторой трансформации и приобретшего своеобразные формы (либо вирем, либо серен) у верховых, средненизовых и низовых чувашей. участвовавших в заселении региона. В северо-западной части верховой зоны и у большинства низовых чувашей проводился только один из двух обрядов. В местах бытования только серен, последний вобрал в себя семантику обряда очищения, а в ареале вирем — элементы поминального обряда — «проводы» духов покойных предков на кладбище. Примеры сосуществования обрядов такого типа можно наблюдать у татар-нагайбаков (Базяитова 1995. С. 9).

В Тетюшском, Цивильском, Чистопольском уездах Казанской губернии и на Самарской Луке серен проводился летом, завершал празднование уй чук, Петрова дня или семика и сопровождался скачками, аналогичными тем, что проходили на акатуй (Летний сэрен известен татарам и марийцам; НА ЧИГН. Отд. I. Ед. хр. 211. № 5632. С. 49; Ед. хр. 619, 168. № 4944; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1094). У закамских и приуральских чувашей оба обряда были совмещены (НА ЧИГН. Отд. I. Ед. хр. 160). Аналогичное совмещение обрядов со сходными названиями и значением наблюдается в обрядовом календаре татар (сабантуй — сэрэн), марийцев (ага пайрем — сурем), удмуртов (акаяшка — сурем) (Ахметьянов 1977. С. 68; Уразманова 1982. С. 98–99, 101; Уразманова 1978. 87–88). Вероятно, что у чувашей серен изначально был приурочен к весеннему, пасхальному, циклу и составлял часть единого комплекса обрядов встречи Нового года. Перенос на летнее время является результатом трансформации обряда.

Кличи «Серен!», «Вирем!» и другие, которые выкрикивали мужчины — участники обряда, сопоставимы с боевыми кличами-уранами, известными у многих народов мира, в том числе и у тюрков. Под общим названием сурен (созвучно чувашскому серен) они упоминаются в описании походов Тимура. Сурены восходили к древним родоплеменным возгласам и были тесно связаны с родовой организацией и культом предков (Рабинович 1968. С. 303–306). Возможно, что и чувашские слова «вирем» и «серен» генетически связаны с уранами, восходящими, вероятно, к двум родоплеменным подразделениям прачувашей.

Обряд вирем или сирен играл важную социальную функцию в рамках чувашской общины. Наряду с другими обрядами (мункун и др.) он выступал средством приобщения детей к общественной жизни селения, а учитывая половую особенность группы участников, — к социальной жизни его мужской половины. Через обряд мальчики и юноши усваивали не только знания о религиозно-обрядовой, ритуальной культуре, но и нормы общественного: а именно «мужского поведения». Таким образом, обряд вирем или сирен играл значимую роль в процессе половой самоидентификации подростков.

М.В. Яковлева (Санкт-Петербург)

Функционирование традиционного обрядового календаря чувашей было сопряжено с достаточно выраженной половой дифференциацией его участников. Некоторые обряды были замкнуты в рамках женской (например, хер аки) или мужской половин общины. Одним из «мужских» обрядов чувашского календаря является серен или вирем, приуроченный среди большинства чувашей к весенне-летнему или пасхальному циклу — мункун.

В распространении этих двух терминов наблюдается определенная закономерность. Вирем, вирми или вэрвэ был распространен у верховых чувашей в Ядринском и Козмодемьянском уездах Казанской губернии, а также в отдельных селениях низовых чувашей Буинского, Тетюшского и Чистопольского уездов (Научный архив Чувашского Государственного института гуманитарных наук (далее — НА ЧГИГН; Отд. I. Ед. хр. 29. № 2846; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1111). В других местах расселения чувашей в правобережных районах Казанской и Симбирской губерний, а также в Самарской, Уфимской и Оренбургской губерниях бытовал термин серен. Ряд исследователей дифференцировали эти два обряда по времени проведения. Вирем проводился в четверг или субботу, а серен — в пятницу или субботу Страстной недели (Магницкий 1881. С. 126–132; Михайлов 1891; Салмин 1994. С. 52). Однако для хронологии обряда важна его сопряженность с другими обрядами пасхального цикла. По традиционному календарю серен проводился всегда после калам кун — первого дня мункун, в большинстве случаев на второй день мункун: у некрещеных чувашей — в четверг (что сохраняется и поныне), а у крещеных — соответственно в понедельник и последующие дни.

Большинство исследователей считают вирем и серен различным названиями одного и того же обряда. Сходство сценария, основного состава участников (мужчины), наконец, приуроченность к циклу мункун, как будто, подтверждают этот вывод, однако более скрупулезный анализ вызывает сомнения в единой природе этих явлений. Между серен и вирем обнаруживается терминологическое и семантическое различие. Вирем всегда проводился накануне мункун и носил ярко выраженный очистительный характер, являлся актом подготовки к наступлению мункун — «Великого дня» (НА ЧГИГН. Отд. III, Ед. хр. 149. № 1189; Отд. I. Ед. хр. 29. № 2846; Ед. хр. 146. № 4529.). Он сопровождался молением Тура, совместной трапезой участников, обязательным кушаньем на которой была каша, сваренная из собранных продуктов, и орешки из теста йыва (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 145. № 4498, 4503; Ед. хр. 146. №. 4524.).

Во главе участников вирем стояло выборное лицо, которое в одних местностях называли вирем пусь (дословно «глава вирем»), а в других — Хырпан (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 6. С. 580–582). В религиозной системе чувашей хырпан соответствует названию божества, которому во время общесельского моления учук приносили искупительную жертву (Салмин 1994. С. 38). Фигура предводителя, вероятно, воплощала это божество, которому во искупление от разных несчастий жители селения преподносили дары в виде продуктов и еды. На участников вирем возлагалась миссия «собирателей зла». Считалось, что оно «прилипало» к прутьям, которыми участники хлестали по воротам и жителям. Поэтому по окончании обхода прутья сжигали в костре, возле которого очищались сами. С места проведения обряда участники возвращались быстрым шагом, не оборачиваясь назад. Отставшему от группы грозила смерть в течение года (НА ЧГИГН. Отд. III. Ед. хр. 147. № 1111).

Серен связан не только с очищением селения и его обитателей от нечисти, но и, прежде всего, с «проводами» духов предков на кладбище после обрядовых действия и молений в их честь. В обряде четко прослеживаются элементы «зазывания» и «изгнания» духов. «Приглашением» на поминальный пир являлся символический костер, зажигаемый во дворе каждого дома, а проводами — серен. Серен, таким образом, представлял заключительный акт обрядов мункун. Поэтому он проводился всегда после первого и основного дня пасхальной недели: у христиан — в понедельник/вторник/среду и т.д., а у некрещеных чувашей — в четверг/пятницу/субботу и т.д. (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 173. № 4988; Ед. хр. 149. № 1159, 1186; Отд. III. Ед. хр. 201. № 1660).

В серен принимали участие подростки и молодые парни, организованные по строгой иерархии. Принцип организации, выборы чинов, последовательность проведения обряда достаточно подробно и неоднократно описаны в литературе. Все они проходили по однотипному сценарию: назначение чинов, в большинстве соответствовавших воинским чинам (полковник, атаман и др.), хождение по селению и сбор угощений (яиц, пирогов, пива), трапеза за околицей в стороне кладбища, зажигание костра и сжигание прутьев. Для сбора угощений назначали казначея, сборщиков яиц самарта пусьтаракан, привратников алык янахе (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 2. № 62). При выборе чинов кандидатов пропускали сквозь строй участников обряда, хлеставших их прутьями, изготовленными из ивовых, рябиновых или шиповниковых веток. В Буинском уезде (с. Старые Айбеси) перед началом обряда всех участников запирали у старосты и выпускали после соответствующего «тестирования», выпрашивая у каждого, ходил ли тот на серен, срезал ли ветки, что ел, пил и с кем спал (НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 162. № 4829). При хождении по селу участники обряда выкликивали «Серен!», предваряя небольшим стихом и даже песней (У низовых чувашей известны и другие кличи: «Холлой!», «Алла!»: НА ЧГИГН. Отд. I. Ед. хр. 2. № 62; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1094). При входе в дома сельчан участники били прутьями и выкрикивали «Чир-чер кайтар!» (Пусть уходят все болезни!).

Наряду с идеей очищения от болезней в серен присутствовало и даже доминировало стремление избавиться от всего «чужого», противоположного миру каждой конкретной сельской общины. «Чужими» признавались не только духи предков, но люди другой национальности. В Заволжье и Приуралье во время серен активно изгоняли и избивали татар, башкир и русских, случайно оказавшихся в этот момент в чувашском селении (НА ЧГИГН. Отд. III. Ед. хр. 222. № 1871. С. 130). «Чужими» могли оказаться и чуваши, не являвшиеся жителями данного селения (Полевые материалы автора, Цильнинский р-н Ульяновской обл., 2002). Таким образом, серен (возможно и вирем) восходит, вероятно, к родовому/племенному культу.

Возможно также, что первоначально оба эти обряда составляли части целостного обрядового цикла мункун, подвергшегося некоторой трансформации и приобретшего своеобразные формы (либо вирем, либо серен) у верховых, средненизовых и низовых чувашей. участвовавших в заселении региона. В северо-западной части верховой зоны и у большинства низовых чувашей проводился только один из двух обрядов. В местах бытования только серен, последний вобрал в себя семантику обряда очищения, а в ареале вирем — элементы поминального обряда — «проводы» духов покойных предков на кладбище. Примеры сосуществования обрядов такого типа можно наблюдать у татар-нагайбаков (Базяитова 1995. С. 9).

В Тетюшском, Цивильском, Чистопольском уездах Казанской губернии и на Самарской Луке серен проводился летом, завершал празднование уй чук, Петрова дня или семика и сопровождался скачками, аналогичными тем, что проходили на акатуй (Летний сэрен известен татарам и марийцам; НА ЧИГН. Отд. I. Ед. хр. 211. № 5632. С. 49; Ед. хр. 619, 168. № 4944; Отд. III. Ед. хр. 147. № 1094). У закамских и приуральских чувашей оба обряда были совмещены (НА ЧИГН. Отд. I. Ед. хр. 160). Аналогичное совмещение обрядов со сходными названиями и значением наблюдается в обрядовом календаре татар (сабантуй — сэрэн), марийцев (ага пайрем — сурем), удмуртов (акаяшка — сурем) (Ахметьянов 1977. С. 68; Уразманова 1982. С. 98–99, 101; Уразманова 1978. 87–88). Вероятно, что у чувашей серен изначально был приурочен к весеннему, пасхальному, циклу и составлял часть единого комплекса обрядов встречи Нового года. Перенос на летнее время является результатом трансформации обряда.

Кличи «Серен!», «Вирем!» и другие, которые выкрикивали мужчины — участники обряда, сопоставимы с боевыми кличами-уранами, известными у многих народов мира, в том числе и у тюрков. Под общим названием сурен (созвучно чувашскому серен) они упоминаются в описании походов Тимура. Сурены восходили к древним родоплеменным возгласам и были тесно связаны с родовой организацией и культом предков (Рабинович 1968. С. 303–306). Возможно, что и чувашские слова «вирем» и «серен» генетически связаны с уранами, восходящими, вероятно, к двум родоплеменным подразделениям прачувашей.

Обряд вирем или сирен играл важную социальную функцию в рамках чувашской общины. Наряду с другими обрядами (мункун и др.) он выступал средством приобщения детей к общественной жизни селения, а учитывая половую особенность группы участников, — к социальной жизни его мужской половины. Через обряд мальчики и юноши усваивали не только знания о религиозно-обрядовой, ритуальной культуре, но и нормы общественного: а именно «мужского поведения». Таким образом, обряд вирем или сирен играл значимую роль в процессе половой самоидентификации подростков.

М.В. Яковлева (Санкт-Петербург)